Олег Ланг. Большие картины
музейный центр
площадь мира
красноярск

Выставка работ Олега Ланга из коллекции музея «Большие картины». Олег Ланг – известный российский художник, его произведения находятся в коллекциях Третьяковской галереи, Русского музея, Московского музея современного искусства, частных коллекциях. 11 крупных работ были переданы в дар музею вдовой художника в 2014 году. Сейчас они расположились в разных музейных пространствах, вступая в резонанс с окружающим содержанием.

Отметим, на данный момент музей оказался заполненным «пра-искусством»: можно увидеть темный мир на выставке «Реальное и нереальное» Роджера Баллена, «цветографическую додекафонию» красноярского художника Виктора Сачивко, городское письмо красноярского художника Александра Сурикова, и даже  «трудовую народную игрушку» Сергея Горшкова. Картины Олега Ланга продолжают эту линию, смешивая графику телесных контуров с темной коллективной историей.

Картина «Красная телега» остановилась в «Музее революции», «Контрабандисты» на выставке Роджера Баллена поднимают в заплечных мешках «ворованный воздух» свободного искусства. Остальные работы расположены на Полиэкране, составляя выставку «Большие картины».

По холстам кочуют российские народные драмы: от полета разинской княжны до месива Гудермеса. В благородно серой повседневности российской окраины устраиваются игры «шпионов неизвестной родины». На выходе – работа «После всего»,  монументальная «карта-петроглиф» местности «в натуральную величину», размечающая «неведомые дорожки и следы невиданных зверей».

Арт-директор музея Сергей Ковалевский: «Подлинная живопись, как таковая, обязательно связана с моделированием человеческой плоти. Антропологический замес красочной поверхности Олега Ланга размыкает и растворяет человеческое тело в ландшафте. Собирание территории производится телесным контуром – сквозь него просеивается земля. Глаза, носы, рты, ноги, как улыбки чеширских котов, существуют отдельно от тел. Лицевые машины Ланга составлены из мягких шкивов, провисающих ремней и черных дырок глаз. Все это трется друг о друга и приводит в движение телесную механику изображения согласно геометрии «пузырей земли». В итоге графика телесных контуров образует траектории скольжения по живописной поверхности подлежащей почвы. Художник рисует по пульсирующей и мерцающей землистой поверхности. Эти «земляные работы» - и пост-апокалиптические раскопки… В живописно копошащемся симбиозе проступает, как пишет искусствовед Якимович: «могучая и дряблая, нежная и звероватая Россия».

8 - 31 марта

12+

по билету в музей (250 рублей, льготный 150)

Сквозные земляки

мысли о Ланге

Послание-завет влиятельных философов Жиля Делеза и Феликса Гваттари:

«Художник должен создавать синтаксические или пластические средства для великой задачи –

повсеместного восстановления первозданных топей, где зарождалась жизнь».

Значимость работ Олега Ланга для «Площади мира» - в рельефной презентации актуальной эстетической линии радикальной архаики, смешивающей темные коллективные нарративы с виртуозностью личного «био-графизма».

В начале 2019 года как-то особенно концентрированно подобрались на стратегической оси «пра-искусства»  разные художественные проекты: здесь и темный мир «афро-американца» Роджера Баллена, и цветографическая «додекафония» Виктора Сачивко, и нулевая ступень городского письма Александра Сурикова, и даже - «трудовая народная игрушка» Сергея Горшкова.

Во всех этих архаистко-новаторских смесях  в живописно-пластическую плоть введены инъекции нарративности – историчности и повествовательности.

Подлинная живопись, как таковая, обязательно связана с моделированием человеческой плоти. Антропологический замес красочной поверхности Олега Ланга размыкает и растворяет человеческое тело в ландшафте. Собирание территории производится телесным контуром – сквозь него просеивается земля.

Глаза, носы, рты, ноги, как улыбки чеширских котов, существуют отдельно от тел. Лицевые машины Ланга составлены из мягких шкивов, провисающих ремней и черных дырок глаз. Все это трется друг о друга и приводит в движение телесную механику изображения. согласно геометрии «пузырей земли» (выражение А. Якимовича).

В итоге графика телесных контуров образует траектории скольжения по живописной поверхности подлежащей почвы. Художник рисует по пульсирующей и мерцающей землистой поверхности.Эти «земляные работы» - и пост-апокалиптические раскопки… В живописно копошащемся симбиозе проступает, как пишет искусствовед Якимович: «могучая и дряблая, нежная и звероватая Россия».

Детская считалка «палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек» рифмуется здесь с частушкой «Эх огурчики, да помидорчики, Сталин Кирова убил в коридорчике» (как на картине «Сталин в Смольном»).

Картины Ланга расположились на трех музейных этажах, вступая в резонанс с окружающим содержанием и соединяя друг с другом историю и современность.

Так, «Красная телега» потеряла колесо в «Черном ящике» Музея революции. Сбившиеся вокруг нее крестьянские души ошеломленно взирают на историческую мистерию слияния экстазов власти с безумием масс.

«Контрабандисты», пробираясь на уровень выше, поднимают в заплечных мешках «ворованный воздух» свободного искусства.

В зале расслоившегося Полиэкрана, принявшего основной корпус работ, сюжетная палитра особенно широка – по холстам кочуют российские народные драмы: от полета разинской княжны до месива Гудермеса. В благородно серой повседневности российской окраины устраиваются игры «шпионов неизвестной родины». (Как нам напоминал Мамардашвили, этим выражением Пруст определял художников и философов).

На выходе - «После всего»,  монументальная «карта-петроглиф» местности «в натуральную величину», размечающая неведомые дорожки и следы невиданных зверей.

Сергей Ковалевский.


Охотник


После всего


Фрагменты текстов искусствоведов о творчестве Олега Ланга

о ткани (текстуре) произведений

«Невод картины Ланга плетется из тентовой ткани, всегда проглядывающей сквозь красочные слои, из мешковины, из других материалов, а бесплотные персонажи, заявив о себе контуром и сопровождающими их жизнь текстами, охотно пропускают взгляд вглубь многослойного картинного пространства». (Александр Григорьев).

«У живописи свои тихие, но строгие законы: она обязательно связана с моделированием пространства. В полном согласии с этим работы Ланга всегда предоставляют несколько слоев для восприятия: первичный, подобный короткому, хлесткому эстетическому удару – весьма чувствительному среди наших современных художников; слой прочтения сюжета, сопровождаемый эмоциональными переживаниями, – а они всегда связаны у Ланга с искренностью, которой он способен заразить и зрителя; слой наслаждения самой живописью, в которой есть и сильное линеарное начало, продуманная, эффектная, неожиданная работа с контуром; наконец, слой ее пространственного постижения – считывания и зрительного прохождения всей пластической конструкции, только с первого взгляда кажущейся простой, а на самом деле многократно зарифмованной, мерцательной, едва не заколдованной, но притом очень накрепко свинченной». (Сергей Попов)

«Олег Ланг - художник-нестяжатель, экстравагантный интроверт, импульсивный философ, в течение десятилетий создающий свою параллельную реальность, свою Россию, населенную «обитателями времени», в которой перемешаны все археологические слои памяти. Он человек непубличный и держится на расстоянии от информационного шума индустрии contemporary art. Однако, наряду с этим, его работы представлены в коллекциях Третьяковской галереи, Русского музея, Московского музея современного искусства, многих региональных музеев…

Своеобразно развивая традиции старого доброго авангарда, Олег Ланг разработал собственную, индивидуальную манеру, в которой экспрессионистическая стилистика сочетает абстрактные и фигуративные элементы, живопись «рифмуется» с коллажем, а вместо холста используются матрасовки — и даже их ритмический рисунок находит место в структуре работ. Использование матрасовок и мешковин от почтовых посылок решает не только декоративные, тактильные и композиционные задачи, но и доказывает земное происхождение художника, подтверждает материальность его существования. Живопись Ланга, несмотря на всю условность его языка, обращена не к метафизике, а к реальной жизни. Композиции отличают захватывающая свобода, остроумная игра фактур, интенсивные цветовые пятна, независимая пространственно-образующая линия. Пластические метафоры неожиданны, как оригинальные рифмы. Здоровое веселье творчества сочетается с трагичностью».

«хаос зарослей». «Дрожь силового поля» живописи (Вл. Назанский)

Мир Ланга «…занятен, но безнадежен. Безнадежен, но увлекателен. Разнообразен, мудро нелеп, осмысленно бессмыслен. Он полон добразла, этот райский ад земного бытия. Его причуды неописуемы, и тут не отделаешься одним почерком, одним текстом, одной техникой. Тут нужны все ноты и все слова лексикона, все пальцы рук, все размеры и техники, все краски и материалы». (Александр Якимович).

«Ланг высказывается о самом задушевном, наболевшем и остро волнующем, нередко сарказм и ужас овевают его холсты. Но прежде всего он артист, «человек играющий». Пафос и поучение близко не подпускаются к большим проектам Ланга. Персонажи серий, эта забавная фауна, возникшая как помесь колобков с жуками, взяты из детского арсенала «от трех до пяти». Высокий профессионализм мастера выражается, среди прочего, в умении, с которым он избегает всего того, чему его научили в школах и институтах. Это принципиальная позиция: рисовать наивно, красить виртуозно и говорить только о самом главном». (Александр Якимович)